Егор Миронов (fillum) wrote,
Егор Миронов
fillum

Categories:

Дневник Оливии (22)

Продолжение. Начало книги (Часть 1) - здесь.

Дневник Оливии   Часть 2

Глава 4
Оливия: в заключении за бетонными стенами (продолжение 2)

Вторник, 08.08.1995
(…)
Дневник Эрики:
Разговор с доктором Trittenwein: Он беседовал со мной в своём кабинете и хотел знать,   действительно ли я считаю, что Оливия заболела потому, что я вышла на работу и долгое время не была рядом с ней? Но в любом случае он не слушал мои ответы, а сказал, что причина для опухоли Вильмса была создана ещё до рождения Оливии, и что второй ребёнок всегда «самый трудный».  Доктор Trittenwein говорил и говорил, задавал вопросы, но никак не реагировал на мои ответы. В конце концов он хотел знать, есть ли у меня какие-либо вопросы. Действительно странный разговор.
Оливия, хотя и подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, дышит немного самостоятельно. Она посмотрела на меня, и по её губам я прочитала «я хочу чтобы ты осталась со мной». Но Оливия ещё так слаба, что через мгновение снова уснула.  Врачи объяснили, что  Оливия сейчас получает больше успокоительного, чтобы она нервничала как можно меньше.
Профессор Waldhauser заявил: «Нам может помочь только молитва.» Он что, настолько циничен?
(…)

Четверг,  10.08.1995
Разговор с профессором Waldhauser, доктоом Trittenwein, доктором Langer:  я вновь потребовал дать мне возможность посещать дочь гораздо больше тех 15 минут, которые мне сегодня разрешены: в моё отсутствие ребёнку дают всё увеличивающиеся дозы снотворного, я веду  себя адекватно, все приписываемые мне «угрозы» являются домыслами, также я потребовал осмотра Оливии нашим доктором Лангером.
Эрика теперь каждый день по 6 часов находилась с  Оливией. Мы ехали вместе каждый день из Maiersdorf в Вену в АКХ. Мне уменьшили время посещения с 15 до 5 минут, после чего оставшееся время я использовал для интервью, которые я давал в кафе по соседству.

Дневник Эрики:
Интервью с доктором Trittenwein:  Уровень лейкоцитов по его словам был 400 и  достаточно стабильным, но по-прежнему требуется много антибиотиков. Если до среды дыхание Оливии будет оставаться стабильным, её можно будет перевести из реанимации. Он намекнул, что очень многие браки разрушаются от такой нагрузки. Что касается газетной статьи с фотографией Оливии на главной странице и вообще ажиотажа в СМИ, то он сказал, что это не даёт ему делать спокойно свою работу и что это не очень хорошо.

Пятница,  11.08.1995

У нас появился адвокат. Г-н Бенедетто, который был хорошо разбирается в юридических вопросах, рекомендовал нам своего друга, г-на Rebasso из  юридической фирмы Гюртлера.    Первым же его советом было в судебном порядке получить доступ к медицинским записям врачей, лечащих Оливию в АКН.
(…)

Воскресенье, 13.08.1995
Телефонный разговор с доктором Хамером: По его мнению, в течение ближайших 14 дней выводы Новой Медицины должны быть   рассмотрены в университете Тюбингена.

Вторник, 15.08.1995
Я получил очень подробную  рукопись книги немецкого автора про историю рака. Его имя было   Averhofer, он представляет иммуностимулирующую «BIONK-терапию». Вот некоторые тезисы из этой книги:

Если учесть, что в год диагностируется около 350,000 случаев рака, то с учётом членов семей пациентов каждый год с этим диагнозом так или иначе сталкиваются более  1.000.000 человек.

... Смертность от рака уже вышла на первое место в течение нескольких предыдущих десятилетий, обогнав смертность от сердечно-сосудистых заболеваний.  Эти пугающие цифры должны направить нас всех – и врачей, и всё население – на  переосмысление принципов борьбы против рака.
Традиционная, агрессивная медицина очевидно зашла в этой борьбе в тупик.  Ограниченный набор методов, используемых в классической традиционной медицине – таких как хирургия, радиотерапия и химиотерапия, очевидно, никаких новых результатов уже не дадут.   Как сказала профессор Schmähl из Университеа Гейдельберга: «Мы уже понимаем, что и хирургия, а также лучевая и химиотерапия уже достигли пределов своих возможностей. Мы уже не можем ожидать чего-то принципиально нового от этих видов лечения.»
 «Исцеляющая» лучевая терапия, по сути, является не лечебной, а разрушительной и деструктивной. Считается, что каждый год в Германии происходит 2000 - 10000 случаев смерти в результате подобного «лечерия».
Профессор Schmahl, Институт токсикологии и химиотерапии в онкологическом научном центре в Гейдельберге:  «Подавляющее число опухолей человека никак не реагируют на химиотерапевтическое лечение. На сегодня уже доказано, что опухоли желудка и кишечный рак, злокачественные опухоли в мочевом пузыре и почках обладают фактической устойчивостью к химиотерапии. При химиотерапии рака следует учитывать, прежде всего, то, что сами цитостатики вызывают возникновение вторичных опухолей.»
Профессор J.Stjernward, всемирно известный специалист по раку молочной железы и начальник отдела рака Всемирной организации здравоохранения в интервью журналу  «Welt» 10 июля 1989: «Тем не менее, политики обманывают нас, потому что они публикуют данные о предполагаемых успехах лечения рака, которые не соответствуют действительности. Кроме того, многие пункты об этих «успехах» должны показывать доказательства исполнения, чтобы получить новые деньги для исследований. То же самое верно и для различных «обществ борьбы с раком». Исследования, проведенные в Безансон (Франция), показали, что 60% больных раком лёгкого получают химиотерапию. Это нонсенс, потому что химиотерапия подавляет иммунную систему пациента!  Это только «удобная» терапия для врача, но она не отвечает никаким этическим нормам. Кроме того, до сих пор тратится очень много денег на дальнейшие исследования химиотерапевтических агентов. Во всем мире, по крайней мере две трети всех больных раком умирают от своей болезни. Таким образом, мы должны прийти к полному переосмыслению всей подобной «терапии».
В 1971 году в США была принята Программа о «борьбе с раком», на реализацию которой (исследование и лечение) было выделено миллиарды долларов. Хотя программа была прекращена из-за отказа в финансировании ещё в 1978 году, различные компании в надежде на получение прибыли продолжали работать в этом направлении.   Между 1974 и 1993 годами количество цитотоксических препаратов на рынке Германии увеличилось   с 22-х до 67-ми.
Уже в 1978 году, в частности, химиотерапия рака был объявлена неэффективной на заседании комитета Макговерна Сената США.  Это признание присоединяется к работе профессора Bailar, в 1984 опубликованной в Журнале медицины Новой Англии, которая является свидетельством того, что всё имеющееся на тот момент лечение рака должно быть объявлено практически несостоявшимся, потому что смертность от рака в последние 20 лет увеличилась с 164 до 182 человек на 100.000. Фактически в этой работе был заявлено: «Мы проигрываем борьбу против рака.»
Профессор Nagel, Университетская больница Гёттингена: «Эффективность химиотерапии в плане снижения размера или плотности опухолей - менее 10%. Наиболее часто встречающиеся  опухоли (молочной железы, лёгких и желудочно-кишечного тракта) вообще ни в коей мере (!) не реагируют уменьшением на это лечение».
Исследование действия всех цитостатических химиопрепаратов производилось в идеальных лабораторных условиях на монокультурах раковых клеток, которые никогда не встречаются в этом виде в виде однородной раковой ткани в организме. Всё это основано на уровне знаний и идеях развития рака 50-х и 60-х нашего столетия, что уже явно устарело.
Роковая ошибкой является неправильное толкование понятия так называемой «ремиссии», т.е. временного уменьшения размера опухолей, а также привязываемого к этому понятию и предположению об уменьшению злокачественности и увеличению продолжительности жизни. Это неправильное толкование ремиссии опухоли, так как она может иметь место только во время исследования и тестирования в лабораторных условиях. Сегодня мы знаем, что раковая опухоль не является однородной, что она состоит не только из раковых клеток. До 50% от массы опухоли приходится на физиологически нормальные клетки соединительной ткани (фибробласты) и особенно на клетки сосудов (эндотелиальные клетки) и клетки иммунной системы. До 20-30% от массы опухоли дают именно иммунные клетки. Сегодня мы знаем, что иммунные клетки наиболее быстро делятся и умирают. Примерно 200 млрд иммунных клеток ежедневно производится организмом, во много раз больше, чем может произвести самая злокачественная опухоль. Наиболее распространённым побочным эффектом, который указывают все производители химиопрепаратов, является подавление кроветворной функции костного мозга, что может привести к лейкопении. Как правило, более 5500 лейкоцитов находится в 1 куб.мм циркулирующей крови, а во всех 5 литрах находится около 27,5 млрд этих иммунных и защитных клеток, и именно в крови находится их основной запас для нашего организма.
 У 27% пациентов, которым был назначен Таксол (здесь - от имени всех цитостатиков), была выявлена тяжёлая лейкопения с показателями всего 500 клеток на 1 куб.мм крови.   В пропорции к 5 л крови это означает уменьшение общего количества иммунных клеток  до 2.5 млрд.   Так что, если показатель количества падает с 5500 иммунных клеток (нормой является колиество 5500-9000 за 1 куб.мм крови) до 500 иммунных клеток  во время «лечения», это означает, что эти высокотоксичные химические вещества  в течение короткого времени убили почти 25 млрд иммунных клеток организма пациента.  Гибель иммунных клеток всегда перевешивает гибель раковых клеток. Однако внимание обращают только на раковые клетки, хотя фактически происходит «убийство иммунитета»,
 ...
Эти побочные эффекты могли бы быть приняты, если бы речь действительно шла о значительном продлении жизни пациента. Но многие пациенты соглашаются на химиотерапию просто из-за своего невежества по этому вопросу и из-за ложных надежд, которые им внушают врачи. Но фактически они получают значительно сокращённое время жизни и одновременно потерю качества этого оставшегося времени жизни, и в итоге – смерть.
*****
Меня эти данные просто шокировали! Хотя я уже много знал о химиотерапии и другом «лечении» рака. Постепенно я систематизирую все получаемые материалы по этой теме.
АКН:  У Оливия были ужасно грустные глаза.

Среда, 16.08.1995
(…)
Вместе с Элизабет днём мы едем к Оливии в АКН, Александр остался дома. Снова пришлось проходить «предварительный досмотр», чтобы побыть 5 минут с моей дочерью.   Почему 5 минут? Чистой воды произвол! Оливия была переведена из реанимации в детское отделение. Она выглядела очень плохо. По словам профессора Urbanek, генерального директора Детской клиники, эта схема моих посещений должна сохраняться из-за её слабости. После пяти минут с Оливией я сел в кафе неподалёку и стал изучать бумаги.
Я был в шоке от заявления профессора Friedrich (психиатра). По словам доктора Лангера, профессор Friedrich признал опасность психиатризации  моей личности и хотел «спасти» меня через свои рекомендации.  Мы думали о следующей концепции: Как и прежде, мы убеждены в Новой Медицине и абсолютно против химиотерапии, но вынуждены соглашаться с действующим законодательством. Оливия- наш ребёнок, мы всегда будем бороться за него.

Дневник Эрики: около 15:00 Оливия была переведена в детское отделение на 9 этаже. Профессор Friedrich был здесь и сказал, что   необходимо  поговорить с нами. В следующий вторник он составит отчёт.

Четверг, 17.08.1995
Телефонный разговор с профессором Friedrich:  Он отметил, что его заключение также будет касаться вопроса нашей опеки над двумя другими нашими детьми. Я должен позвонить профессору Friedrich пятницу с 11:30 до 12:30, чтобы назначить встречу на понедельник,  21.08.95.

Дневник Эрики: Я провела первую ночь с Оливией, но смогла заснуть только около 2:00 утра. Я была полностью разбита. Оливия уже чувствовала себя лучше и смогла выпить горячий шоколад. Утром у неё был приступ поноса. После рентгена и лёгкой физиотерапии она очень устал. Тетя Вероника и мать Хельмута посетили нас и играли с Оливией в доктора Барби, она была очень рада. Около 15:00 Оливия уснула и проспала до вечера, потом мы почитали книжку и она снова уснула.

Пятница, 18.08.1995.
Я проснулся в 6:00, ночь я провел очень беспокойно. Пресса создаёт обо мне мнение, что я чуть ли не сумасшедший, да ещё и ужасный отец.  На меня снова объявлена охота, как на зайца. Народ должен был оставаться глупым, чтобы им можно было управлять. Для этого все средства хороши. И для этого нужно быть безжалостным к отдельным людям, а также показывать видимость хорошего отношения к отдельным людям, чтобы соблюсти видимость правил приличия.
Выйду ли я когда-нибудь из этой истории? Должен ли я действительно обратиться к психиатру?

Посещение Оливии:   В дверях палаты постоянно стояли сотрудники полиции (охраны) в течение всего времени моего посещения. Он слышали каждое слово. Доктор Slavc позволил мне второй раз посетить  Оливию в этот день. Он  сообщил охранникам и медперсоналу, что я могу видеть ребёнка чаще, чем раньше.

Мне позвонили с «Радио Бремен», и предложили выступить в прямом эфире, вместе с доктором Хамером. Я пообщался с доктором Хамером на эту тему – он уже дал согласие на это выступление.  Также он сообщил, что в следующий четверг или пятницу планируется добровольный обзор Новой Медицины в Университете Тюбингена. Университет постоянно получает бесчисленные звонки по этому вопросу – была ли уже проверена проверка Новой Медицины или нет, и поэтому  под таким сильным давлением общественного мнения просто вынужден был действовать.   Если это не будет сделано добровольное в течение одной недели, то придётся не позднее начала октября делать это по решению суда.
 Я был вне себя от радости. Но не слишком ли оптимистичен доктор Хамер? (Университет Тюбингена ещё в январе 1994 года по решению суда был обязан провести проверку Новой Медицины доктора Хамера, но отказался это сделать до сегодняшнего дня).  Будет ли проведена проверка Новой Медицины на самом деле? Что могут предпринять его противники? Если все пройдёт нормально в этот раз, то что будет происходить потом? А если и в этот раз будет отказ от проверки – что будет? Война?  Это всё начало происходить наконец из-за нашей истории? Наши «маленькие камешки» привели в движение всю эту лавину?

Дневник Эрики: Я спала очень хорошо, и Оливия тоже. Сегодня она говорила уже гораздо больше, чем вчера. В 11: 00 Оливия  с помощью сестры села в кресло кресле, и оставалась там четверть часа, а затем вернулась в постель.

Суббота, 19.08.1995
Один фоторепортёр хотел получить фото Оливии. Поскольку я не хотел получить ещё больше неприятностей, я сказал что он сам должен попытать счастья в этом вопросе – у палаты постоянно дежурили сотрудники службы охраны больницы. Фотожурналист мог бы сделать вид, что является другом семьи. Тем не менее, это не удалось из-за точных письменных инструкций должностных лиц службы безопасности – в список посетителей были записаны все люди, которые были допущены посещать Оливию, там даже было отмечено что мне разрешено посещать дочь только 5 минут один раз в день. Я смог сегодня два раза посетить Оливию, и доктор  Slavc, который разрешил это, действительно убедился, что для Оливии лучше, когда родители чаще находятся рядом.

Я несколько раз покатал Оливию в инвалидном кресле по коридору, когда ко мне подошёл один охранник. Он пояснил, что его босс, тот самый толстый и грубый г-н Ortner (из истории с фото Оливии), поручил ему выпроводить меня из больницы. Он по-прежнему утверждал, что я могу посещать мою дочь только один раз в день и только на пять минут.  Этому охраннику было самому стыдно  отделить отца от его больной дочери, особенно потому что он знал, что его босс хотел отомстить лично мне, но он обязан был ему подчиниться. Так что мне пришлось уйти и ждать новых письменных инструкций для охраны.

Воскресенье, 20.08.1995

Телефонный разговор с доктором Лангером: ему уже стали угрожать анонимными звонками, он уже сообщил об этом в полицию. Накануне доктор Лангер дал интервью в прямом эфире в «ORF».Сегодня я уже на 100% уверен, что есть определённая группа людей, которая никак не хочет чтобы рак успешно лечился.
Дневник Эрики: Мы провели ночь хорошо. Оливия улыбается во весь рот, когда она говорит: «Тетя Вероника принесёт мне Schultüte»  (пакетик со сладостями для ребёнка, впервые идущего в школу ).  С 14:30 до 17:00 они спала, потом мы читали,  и в 20:00 она уснула уже на ночь.


Вторник, 22.08.1995
Дневник Эрики: Около 8:00 Оливии дали жаропонижающее от лихорадки, которая произошла в ночное время. Потом ещё в 12:00. В 16:00 часов температура снова возросла до 40,3 градусов.
Утром с нами был профессор Urbanek, и мы говорили о срочной и скорейшей нормализации ситуации. Он призвал к интервью с профессором Friedrich. Около 11:00 происходит снова разговор между ним и доктором  Slavc. Основные дискуссии шли о скорейшей нормализации ситуации.

(…)

Среда, 30.08.1995 - Пятница, 08.09.1995
Дневник Эрики: Оливия чувствует себя лучше. Со слов врачей опухоль стала якобы меньше.  В полдень мы были в состоянии взять небольшую прогулку по палате. Потом она снова  получила химиотерапевтический препарат (Onkovin) и ей стало хуже, её вырвало.   Воспалительные маркеры дополнительно снизились до 1,7, у Оливии снова есть аппетит.  УЗИ показало, что опухоль уменьшилась наполовину. Иногда Оливия жалуется на сильную боль в животе и хочет домой. Она очень грустная. Когда у неё хорошее настроение - она хочет учиться.

К этому дню все врачи больницы были совершенно ошеломлены спонтанным и очень быстрым уменьшением объёма живота Оливии. Эрика сказала мне, что врачи часто качали головой, когда во время своих визитов осматривали живот Оливии во время обхода. Он действительно  к началу сентября стал практически плоскм. Как это может быть? В течение месяца почти полностью исчезла предполагаемая опухоль объёмом в 6 литров!

Новая Медицина даёт этому другое объяснение. Не опухоль почки уменьшилась, но отёк печени снизился из-за использования химиотерапии. Естественный процесс исцеления рака печени у Оливии был жестоко прерван химиотерапией! Почечная киста никогда не было 6 литров в объёме!

Напоминание: профессор  Horcher вместе с доктором Langer несколько  лет назад удаляли у почти четырёхлетнего ребёнка действительно 6 кг опухоль почки. Опять противоречия. Почему в том случае намного младший, а следовательно менее крупный ребёнок не был «раздавлен» такой большой опухолью, как сейчас пугают Оливию? Почему тогда не удалось уменьшить эту опухоль химиотерапией? Почему Оливия  с его опухолью объёмом 4,6 литра во время её пребывания в Тульне не могла быть подвергнута операции без химиотерапии? Почему в настоящее время к ней не допускают доктора Langer, хотя он специалист в этом вопросе?

Вы, дорогой читатель, теперь имеете право думать, что ​​практически невозможно спутать отёк печени с опухолью почки. Вы можете, справедливо или нет, предположить, что врачи знают что делают, или что  Оливия на самом деле «не поддаётся» лечению…
Ну, если считать, что врачи, несмотря на многочисленные ссылки на наличие у Оливии печеночной карциномы другими врачами (доктор Хамер, профессор Rius, доктор Baumi, доктор Ростовская),  не могут распознать это, хотя имеют самые лучшие намерения, я должен указать  на следующие факты:
Традиционная медицина для диагностики смотрит только на КТ-снимки органа. С другой стороны, система Новой Медицины диагностирует по нескольким показателям, что исключает ошибки в принципе!  Профессор Венского университета, специалист по раку, биохимик и признанный медицинский эксперт профессор Birkmayer, написал  09.12.88 отчёт, в котором подтвердил воспроизводимость тезисов доктора Хамера, а также 22.08.05  в ежедневной газете «Стандарт» подтвердил ещё раз наличие «Очагов Хамера».
Короче говоря: диагностика по методу доктора Хамера исключает ошибки. Существенным моментом является то, что такие недоразумения с существующей, ограниченным знанием традиционной медицины вполне возможно.

 На мой взгляд, врачи уже поняли, что доктор Хамер прав. Единственный способ предотвратить доказательство этого – не дать нам никаких документов, а особенно фотографий Оливии, в наши руки.

Четверг, 14.09.1995
Телефонный разговор с фрау Kustermann: Она является председателем общественного объединения "Oberdorf" и выступает за сохранение родительских прав в ситуации, подобной нашей. Она рассказала мне историю маленькой Katharina  Scharpf, очень похожую на нашу. Родители этого ребёнка также пытались вырвать свою дочь из лам химиотерапии, но, к сожалению, слишком поздно. Судьба семьи Scharpf грустная и не менее скандальная, чем у нас.
Эта фрау Kustermann является доверенным лицом семьи Scharpf, и она послала мне дневник матери, чья дочь была диагностирована в декабре 1992 года с опухолью почки. Этой шестилетней девочки врачи официальной медицины пророчили 90% шанс после химио-лечения, но после мучительного года химиотерапии ребёнок умер. Врач позже так объяснил это матери (текст оригинала): «.. У нас нет химиотерапевтических препаратов именно для этого вида рака. Но само воздействие оказалось очень опасным.»  Мать заключает в своём дневнике: «Это было убийство в рассрочку!»

Согласно наблюдениям этой многострадальной женщины, процент детей, которым в 1992-1993 годах давали химиотерапию и которые дожили до 1995 года, составлял не более 30%.   На абсолютно ненужную «терапию» их дочери за 11 месяцев было потрачено около DM500.000! Это примечание для тех, кто жалуется недостаток финансирования нашего здравоохранения!

Я должен был прочитать этот дневник, хотя это почти разорвало моё сердце. Мне нужны аргументы в суде, и с письменного разрешения фрау Kustermann я передал этот дневник судье Zak. Моя жена сказала мне, хотя не хочет читать это дневник. Зачем?

Пятница, 15.09.1995
АКН: Оливия была переведена в отделение хирургии. На сегодняшний день Эрике называются разные даты предстоящей операции. Одни врачи отмечают, что  ближайший понедельник был бы идеальным, другие врачи считают эту дату слишком преждевременной и что следует делать операцию не ранее, чем через 14 дней.

Воскресенье, 17.09.1995
Моя встреча с адвокатом Rebasso: Такое срочное и внезапное назначение операции Оливии застало меня врасплох, и я хотел посоветоваться с нашим юристом, как мы должны вести себя теперь. Прежде всего, я боялся, что позже в АКН скажут, что все действия согласовывали с нами – родителями, заранее. Мы с адвокатом стали писать официальный запрос в больницу, когда зазвонил телефон. Было 21:30, звонила Эрика и сообщила, что операция назначена на 6:00 утра завтрашнего дня (понедельник).

В это просто невозможно было поверить! Родителям сообщают о предстоящей операции всего за 9 часов, причём не согласовывают, а просто извещают об этом! На данный момент я  видел не ответственных врачей, а настоящих преступников. Они не согласовали операцию с нами, тем более что ещё сегодня утром Эрика сообщила мне, что Оливия по мнению врачей страдает от простуды, и теперь они же назначают операцию!

Телефонный разговор с доктором Pomberger: это был дежурный врач в хирургии.  Он заявил, что точное время операции ещё не определено. Состояние здоровья Оливии вполне нормальное, несмотря на сильный озноб. Он не сказал мне также планируется ли просто удалить кисту (опухоль) или удалить также и почку. В любом случае он не сообщил ничего нового, о чём бы мне уже не сказала Эрика.
Телефонный разговор с профессором Horcher: Он был ведущим хирургом. Его домашний номер телефона в телефонной книге нашёл мой хороший друг Бруно. Когда я задал профессору Horcher вопрос, действительно ли он будет делать операцию несмотря на сильный озноб у ребёнка, следующим утром – он ответил крайне грубо.  Как я мог позволить себе побеспокоить его в столь поздний час после тяжёлого дня?  Как я уже сказал, это было около 22:00, но ситуация была слишком серьёзной. Я снова повторил свой вопрос. Профессор Horcher утверждал, что Эрика дала согласие на операцию, что я сразу же отрицал, т.к. несколько минут назад разговаривал со своей женой. Эрика часто упоминала, что даже при неизбежной операции  по крайней мере нужно будет сохранить почку – но это никак нельзя истолковать как «согласие на операцию».

У Оливия опухоль на почке действительно уменьшилась, по словам врачей - до менее чем одной десятой исходного размера, и  в некоторых больницах в Германии с такими маленькими размерами опухолей просто не производят операций! Профессор ответил, что он действительно обратит внимание, может ли быть сохранена почка, но вряд ли это будет возможно.
Мой телефон пикнул, показав что батарейка садится, и я сказал об этом врачу, после чего профессор с явной радостью в голосе попрощался со мной (ведь ему больше не придётся говорить со мной).
И мой друг Бруно, и адвокат присутствовали при этих звонках и всё слышали, и они также были в полном шоке от услышанного.  Мы включили содержание этих разговоров в составляемое заявление про наш категорический отказ от принудительного лечения и принудительной операции.

Наше заявление:
Уважаемое руководство больницы АКН!  Уважаемые врачи!
Мы предполагаем, что завтра, в понедельник 18.09.95 (время неизвестно),  нашему ребёнку Оливии Пильхар хотят сделать операцию, медицинское обоснование которой до нас как родителей до сих пор не довели.   Это предположение подкрепляется тем, что Оливию сегодня уже перевели в хирургическое отделение.
Мы придаем большое значение тому факту, что проведению любой операции должна предшествовать  ясность в некоторых важных вопросах, которые мы пытаемся объяснить ниже. Мы (вполне в соответствии с мнением других врачей) не уверены, что время для этой предполагаемой операции было выбрано правильно, поэтому такой подход будет преждевременным и в любом случае для нас не приемлемым.  Поэтому мы просим воздержаться от такого поспешного решения и требуем проконсультироваться с выбранными нами врачами, которым мы в состоянии доверять.
 По вопросу отсутствия у нас полной и достоверной информации:
Как известно, я, Гельмут Пильхар, лишён на сегодняшний день ежедневного общения с лечащими врачами, потому что ранее было сделано заявление что я «опасен» и могу силой прервать лечение моей дочери. Это ложное заявление в мой адрес было сделано управляющим персоналом больницы даже в суде. (изначально я ещё верил, что руководство больницы просто приняло во внимание слова раздражённого сотрудника службы безопасности, который не смог воспрепятствовать мне сделать фотографию Оливии в её палате, однако позже выяснилось, что подобные «показания» против меня дал и доктор Heinz Zimper).
Все мои попытки разговора с врачами были отклонены и в значительной степени прокомментированы отрицательно. «Отец хочет только мешать нам!» - так несправедливо интерпретируются мои усилия, чтобы понять медицинскую ситуацию, и любые мои действия   используется против меня. Тем самым, за предыдущие недели нахождения моего ребёнка в больнице АКН я не получаю никаких сведений о том, что происходит. Мне ограничили посещение своей дочери до 5 минут в день, наш семейный врач доктор  Adolf Langer также не может получить никаких данных о состоянии Оливии. Против нашей семьи по прежнему проводятся настоящие репрессии.
Мы, как родители, не имеем до сих пор никаких возможностей получить ясное и полное представление о том, какой диагноз на самом деле имеется у нашего ребёнка и как фактически проводится лечение в течение нескольких недель.   Мы не знаем, что вызвало резкое ухудшение её состояния после поступления в больницу. У нас нет полного обзора лекарств и других методов лечения.
Несоответствия в официальных медицинских заявлениях и другой поступающей к нам информации также не укрепляют наше доверие официальной медицине:
На второй день пребывания Оливии в больнице Св.Анны нас проинформировали что в печени есть «затемнения». Доктор Ростовская сообщила нам на 22.05.1995  что у Оливия есть что-то в печени. Вскоре после того, как доктор Хамер посмотрел КТ-снимки головного мозга, он диагностировал рак печени.    05.07.95 доктор Хамер подтвердил этот диагноз (рак печени), участвую в телевизионной программе «Ведомости», в которой обсуждался наш случай. Однако профессор Jürgenssen решительно отверг этот диагноз.
В Испании профессор Rius подтвердил этот диагноз после изучения свежих КТ-снимков Оливии. По возвращения из Испании 24.07.1995  доктора Ростовская и доктор Bauml   снова изучили имеющиеся снимки и единогласно подтвердили наличие рака печени.
В среду после помещения Оливии в больницу АКН глава отделения лучевой терапии профессор Pötter заявил нам, что он может обнаружить метастазы в лёгких и печени, потому что «повреждения» печени до этого уже были обнаружены в больнице Тульна и признаны врачами.  На 07.08.95 профессором  Waldhauser снова было «отказано» в наличии чего бы то ни было в печени Оливии, но он признал «только» наличии метастазов в лёгких (см. КТ из Тульна).
 Заслуживают внимания также медицинское заключение от 27.07.95, в котором  утверждается, что лёгкие были свободны от метастазов. Однако в заключении от 28.08.95  из "маленьких, похожих на метастазы узелков» (от 10.08.95) это выросло до «метастазы   в лёгких и печени» (от 11.08.95).
В течение некоторого времени у нас нет никакой информации о состоянии лёгких и печени, хотя эти органы обрабатываются химиотерапией.
На КТ-снимках видно тёмное пятно на печени размером с кулак, в соответствии с официальной информацией это трактуется как «опухоль почки, которая пронизывает печень». Доктор Хамер остался на своем диагнозе «рак печени» (среди прочих других), которые могут быть в сопровождении набухание печени в фазе заживления. Уменьшение окружности талии в первую очередь произошло из-за снижения размера отёк печени.
Столь же противоречивы были прогнозы выживания от официальных врачей. Это колебалось между непонятными 95% и, как известно, до 10%, как было в  заявлении для прессы. Профессор Jürgenssen уже предсказывал нам смерть в течение нескольких дней ещё в  середине июля. В медицинской профессии предсказания, судя по всему, очень неблагодарное занятие.

Исходя из всего вышеперечисленного мы настоятельно требуем: Предоставить нам и нашим доверенным врачам полную информацию, подтверждаемую документально, о ходе лечения нашей дочери Оливии, чтобы мы как родители могли принимать соответствующие решения о операциях и методах терапии. (…) В случае проведения операций обеспечить её видеозапись (нет ничего нового, что операция будет снята, даже когда дело доходит до гораздо более лёгких случаев), для исключения дальнейших разногласий. Кроме того, ребёнок, как мы знаем, имеет озноб, и по этой причине ни в коем случае нельзя делать операцию так срочно. Сейчас около 21:30 дежурный врач заявил моей жене, что завтра утром в 6:00 будет произведена операция. Для получения подробной информации о типе, способе и объема операции нам никто не сообщил.
Мы потрясены этой практикой, и обязаны принимать необходимые правовые меры. Мы   незамедлительно сообщим всем заинтересованным сторонам о   наших проблемах и нашей позиции.
С уважением ...
*****
С нашим адвокатом и другом Бруно мы пошли в больницу чтобы подписать это письмо у Эрики и официально предоставить его руководству больницы.  Я также позвонил доктору Лангеру и он спонтанно захотел также подписать наше заявление.  Эрика была очень уставшая. Казалось, что уже ничто не предвещает успеха для нас. Нас всех, и особенно Оливию, откровенно пытают.    Но я оставался совершенно спокоен и успокаивал Эрику, чтобы собрать все остатки сил и продолжать бороться за нашу дочь.  Наконец, около 02:00 ночи я сделал все необходимые копии подписанного заявления.   Из дома я даже по факсу около 4:00 разослал это письмо всем ответственным врачам больницы, а также в прессу и суд. Таким образом, каждая из сторон этого дела к началу следующего рабочего дня имела это заявление у себя на столе.

То, что это не могло бы остаться незамеченным уже было очевидно. Никто не мог бы задним числом сказать что мы дали согласие на операцию.   За все подобные действия врачи должны нести ответственность!

Оригинал текста – http://www.olivia-tagebuch.at/betonmauern-seite-3.html

Продолжение следует…
Tags: gnmpro, Оливия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments