Егор Миронов (fillum) wrote,
Егор Миронов
fillum

Category:

Дневник Оливии (21)

Продолжение. Начало книги (Часть 1) - здесь.

Дневник Оливии   Часть 2

Глава 4
Оливия: в заключении за бетонными стенами (продолжение 1)

Суббота, 05.08.1995

Дневник Эрики:

Пульс Оливии был 149-155, температура тела 39,5 градусов.  Она не спала, слышала и понимала меня, но не могла даже открыть глаза. На мои вопросы она кивала головой. Когда она была голодна, то показывала мне рукой на рот. Часто она цеплялась рукой за меня и пыталась привстать. Она также шевелила губами, чтобы сказать мне что-то, но из-за слабости и головокружения не могла сказать ни слова.

По информации врачей Оливия была стабильна, и они отключили её от аппарата искусственной вентиляции лёгких. Пневмония ушла.

Статьи в СМИ:
Издание «täglich alles» - Отец впервые посетил Оливию в больнице


Воскресенье, 06.08.1995

Мы решили опубликовать фото Оливии. Людям если и предоставляют подобные снимки детей, находящихся под химиотерапией, то только в «рекламном» формате – смеющиеся и улыбающиеся дети. Мы хотели показать как это  действительно было с Оливией.

Оливия была ещё без сознания. «По соображениям безопасности» всегда рядом с нами был дежурный. Когда он повернулся к нам спиной, я достал из кармана Эрики фотоаппарат и сделал снимок. Нам никогда ранее никто не запрещал фотосъемку нашего ребёнка, да я и не должен ни у кого спрашивать на это разрешения. Медбрат, конечно, заметил вспышку и сразу же заявил, что фотография запрещена, потому что это будет «риск раскрытия информации». Кратко ответив, что это просто фото на память моего собственного ребёнка я положил камеру обратно в сумку Эрики и под предлогом консультации с врачом мы с ней вышли из палаты.

Разговор с доктором фрау Frenzel: доктор Frenzel назвала шансы на выздоровление Оливии как максимально плохие. На вопрос о том, когда эта терапия закончится, она ответила, что думает, что Оливия будет так лечился столь долго, пока не появится хотя бы «искры надежды». Я хотел знать, когда именно. «Пока все органы не потеряли свою функцию» - кратко ответила она. На мой вопрос почему доктор Langer не разрешает посещать Оливию больше чем на 15 минут она ничего не ответила и сказала, что она не может отвечать на все мои вопросы. Она действительно постоянно путалась и попытался «вывернуться» от моих прямых вопросов.

Тем временем сотрудники больницы хотели конфисковать мою камеру.  Я был готов к этому и поэтому заранее положил в карман Эрики второй фотоаппарат. К нам подошли три сотрудника охраны. Самый толстый из них, казалось, был их лидером, по крайней мере он был грубым и высокомерным. Я прервал его гневную тираду  и записал его имя. По крайней мере, он стал разговаривать немного более уважительно. Он сказал, что несколько дней назад предупреждал меня о запрете фотографировать. Это была откровенная ложь. Кроме того, он утверждал, что в больнице вообще запрещена фотография. Я посмотрел вокруг себя в коридоре и указал ему, что нигде нет никаких соответствующих знаков или табличек. Он сказал, что это написано в Правилах больницы. Пункт правил он назвать не мог.

Когда я отдал им резервную камеру, то хотел вернуться в палату к Оливии, но этот толстяк бесцеремонно выгнал меня с этажа в холл. В холле был детектив в штатском, и охранник потребовал чтобы меня обыскали.  Я сразу позвонил по телефону своему адвокату и кратко рассказал ему об инциденте и предполагаемом обыске. Его совет был вести себя спокойно  и позволить им сделать это.

Вероятно, мой звонок адвокату немного поумерил пыл охранника, которого я обнаружил за чтением Правил – он не смог найти там ни слова о запрете сьёмки. Я вышел из больницы, и потом отдал плёнку репортёру.

Из-за этого инцидента профессор Waldhauser (заместитель руководителя детским отделением в АКН) запретил мне и доктору Länger посещать Оливию.  Вечером поступил звонок от Euke Frank из Новостей. Я рассказал о истории с фото и  мне мгновенно предложили 25000 шиллингов за право опубликовать его. Я вежливо отказался, потому что я уже передал плёнку независимому репортёру.



06.08.1995 – фото Оливии в отделении интенсивной терапии, которое было опубликовано в газете «ganzen woche» на титульном листе


Чтобы исключить различные мистификации и подтасовку фактов со стороны разных лиц, я составил пресс-релиз и передал его властям и руководству АКН.

*****
Разъяснение от родителей Оливии:
Несмотря на официальные и согласованные с опекой (Югендамт), доктором Zimper и врачами  в больнице АКН разрешения, доктор Лангер в качестве семейного врача семьи Пильхар имел возможность наблюдать Оливию только 02.08.95. В настоящее время доктору Лангеру запретили посещать и осматривать Оливию.

06.08.95 я сфотографировал Оливия и её мать. Моя фотокамера сразу была конфискована, а я был задержан службой охраны больницы.  Мне также запретили видеться со своим ребёнком. Никто не объяснил нам, почему мы не имеем права делать фотографии своей дочери.  Доктор Pötter признался нам 03.08.95, что «метастазы» в печени были замечены на ранних снимках, сделанных ещё 26.07.95. Эти снимки либо были не замечены врачами в Тульне на заседании мед.совета 28.07.95 или игнорируются специально, чтобы шанс Оливии на выздоровление был оценён в 20-40%.
В то же время (28.07.95) судья г-н Richter Masizek  получил видео-интервью профессора Rius (Университетская больница Барселоны, Испания) с доктором Хамером и доктором Heinz Zimper по поводу диагностики на основе первых КТ-снимков, полученных доктором Bauml и доктором Ростовской (свидетель: Гельмут Пильха, г-н Gerald Kobierski) от 24.07.95, в котором обсуждался в т.ч. и диагностированный ими рак печени. То есть, и г-н Masizek, и г-н Heinz Zimper уже тогда знали, что другие врачи обнаружили рак печени. В пятницу,  28.07.95 лечащими врачами было отказано в существовании рака печени и на основании этого Оливия подверглась принудительному лечению.

Д-р Pötter потворствует этому мошенничеству.

Доктор Хамер ещё 25.05.95 диагностировал у Оливии  рак печени, доктор Rius подтвердил это 10.07.95.

Для уточнения по поводу разной интерпретации понятий «метастазы» (метастазирующая опухоль печени, исходящая от опухоли почки) и «карциномы» (собственная опухоль печени). Это то, в чём разница в трактовке происходящего традиционной медициной и Новой Медициной.

По словам доктора Хамера, опухоль печени вызвана отдельным конфликтом и никак не связана с процессами в почках. Представитель традиционной медицины доктор Pötter обозначает так называемую «метастазирующую опухоль» как признак прогрессирующего процесса опухоли почки.

Я сам не врач, но я подозреваю, что традиционная медицина просто жонглирует фактами и  событиями с целью не допустить «расшатывания традиций». И всё это происходит на фоне моей дочери Оливии.

Печень не подверглась нападению так называемых «метастазов», процессы в ней шли параллельно и одновременно с процессами в почке. Кроме того, несмотря на использование химиотерапии, это «лечение» не может убрать «метастазы» в лёгких. Почему? Ведь не может ли быть правдой слова доктора Хамера о новом ужасном конфликте, который ударил в лёгкие ребёнка?  Зачем проводить химиотерапию, если, согласно заключениям врачей, в течение суток возникают метастазы в печени и лёгких от такого «лечения»?

Кроме того проводится и лучевая терапия. В первые дни этой «радиационной атаки» было объявлено, что окружность талии ребёнка уменьшилась на 1 см. Сегодня доктор фрау Frenzel говорит, что не происходит снижения общего размера опухоли, поэтому облучение будет продолжаться, а протокол химиотерапии меняется на «жёсткий» (!!!)

1 см талии! После нескольких дней искусственного питания! Может в кишечник ребёнка вообще ничего не поступает? Химиотерапия и радиация при этом не дают никакого эффекта в уменьшении кисты почки!  У Оливии лихорадка с температурой до 40 градусов, несмотря на химиотерапию! Разве вы не видите, что врачи убивают моего ребёнка?

Доктор Frenzel сказала мне, что врачи обязаны продолжать это так называемое «лечение» до тех пор, пока «есть искра надежды», т.е. до тех пор, пока не начнут отказывать органы.

Мое мнение:
Если бы  Оливия не попала в руки таких врачей и оставалась бы с родителями у неё был шанс на исцеление. Теперь я сомневаюсь, что даже чудо способно ей помочь.

В понедельник, 31.07.95 врачи объявили 10% шанс на излечение. В четверг, 03.08.95 они «обнаружили метастазы» в печени и легких, и теперь объявляют шансы как  1% или 2%? Сможет ли Оливия выйти из этой больницы живой? Последний проблеск надежды уже угасает…

 Бедная Оливия. По словам доктора Хамера, тебе просто запретили быть здоровой. Нас вместе с тобой заманили в ловушку и обманули. Тебя заключили в тюрьму, чтобы залечить до смерти.

Верните нам нашу дочь обратно!

Подпись ...

*****
Действия руководства больницы АКН: профессор Pötter  ответил на статью «Доктор Хамер всё-таки прав?» в издании «täglich alles»:

*****
Уважаемые дамы и господа!

В предыдущей статье было  процитировано моё заявление, которое я сделал в пятницу во второй половине дня (03.08.95, 17:00) в соответствии с пресс-релизом отца Оливии, Гельмута  Пильхара.

Хочу вкратце прокомментировать это заявление. В соответствии с заявлением профессора Waldhauser от 05.08.95 по поводу КТ-снимков (от 03.08.95) высказываю своё мнение: определяемые на этом исследовании узелки в лёгких и в печени, скорее всего, являются метастазами, т.е. производными от опухоли почки.  Такие метастазы в этих органах, как правило, возникают при продвинутой стадии опухоли   почки в детском возрасте. Представленные снимки не имеют никаких ссылок на собственную опухоль печени («гепатоцеллюлярной карциномы»). Диагноз опухоли почки (возможно «опухоль Вильмса»)  не вызывает сомнений. К сожалению, из-за длительной задержки начала проведения терапии, и с массивным ростом, видимо, эти локальные опухоли (в лёгких и печени) образовались от перемещения клеток опухоли почки в другие органы.
Общий прогноз для Оливия всё ещё не очень утешительный, есть большая вероятность летального исхода.

Я хотел бы попросить вас, учитывая медицинскую ситуацию, адекватно  освещать это событие, и учитывать мнения лечащих врачей.

Подпись ...

*****
Обратите ещё раз внимание на разные формулировки. Помимо того, что профессор Pötter  даёт такой каламбур относительно «оригинального» рака и «метастазов», у меня есть заключение профессора медицины, профессора патологии и цитопатологии, декана медицинского факультета университета Дюссельдорфа доктора P. Pfitzer, в котором он подтверждает, что, в принципе, в каждом органе могут быть найдены только уникальные по гистологическому строению ткани.

Другими словами, это означает, что в печени не могут расти клетки почки, но в печени могут расти только клетки печени.

Так часто ортодоксальная медицина предпринимает жалкие попытки оправдать свою ничем не подтверждённую гипотезу «метастазов». Но лично я уже не ведусь на эти попытки. Профессор Pötter утверждает, что в Тульне не было метастазов в печени, но именно там их и диагностировали врачи Новой Медицины (рак печени). И именно в Тульне им было оказано наиболее яростное сопротивление.

Статьи в СМИ:
Издание «Курьер» - Кёльн: вынесено решение об аресте «Целителя»-Хамера
Издание «täglich alles» -  У Оливии обнаружены метастазы в печени и лёгких


Понедельник, 07.08.1995

По требованию врачей прежде, чем я был допущен к Оливии, я был «осмотрен» ими. Вероятно, врачи хотели сначала посмотреть на моё душевное состояние, может быть я хотел начать бунт?

Медицинская консультация с профессором Waldhauser, присутствовали Эрика и я:

Он посоветовал мне помолчать в течение недели. Вся эта ситуация висит на мне тяжким грузом, и мне хорошо было бы побольше отдыхать. Конечно, он имел в виду моё активное общение с прессой.  Он заявил, что не может знать, как далеко я могу зайти. Так как он был ответственным за своё отделение, он хотел бы избежать вреда, который я могу причинить Оливии своими действиями.

Что за хрень! Вы обвиняете меня, что я могу навредить моей дочери?  Я напомнил ему, что Оливия не может даже пластырь отлепить, не то чтобы шланг какой-нибудь убрать. И я полностью осознаю, что означает делать какие-либо манипуляции с подключённым к ней оборудованием в её положении.

На счёт конфискованной у меня камеры профессор заверил нас, что после решения окружного прокурора её нам вернут в течение двух недель, и даже фото, которое мы сделали на память, никуда не денется.  Разумеется, я не стал уточнять, что это фото уже   в следующий четверг появится на первой странице еженедельника «ganze woche».

Мы сказали ему, что ещё в Тульне Эрика попросил разрешения сфотографировать Оливию, а затем, вероятно, передать фотографии  прессе. Это было для профессора Waldhauser очень неловко, но я должен признаться, что, хотя  доктор Vanura  тогда лично делал эти фотографии Оливии, у меня нет доказательств о раскрытии их в прессе. Профессор Waldhauser  попросил меня быть очень осторожным при общении с прессой, т.к. туда попала информация о метастазах, и профессору Pötter  пришлось комментировать эту ситуацию, поскольку ранее я утверждал, что это отдельные виды рака, а не метастазы, и что мои словам могут неправильно понять.

Таким образом, мы снова вернулись в утомительной теме. Доктор Хамер объяснил, что не бывает никаких «метастазов», но только карциномы, т.е. собственный рак другого органа, который испытал воздействие шокового конфликта. Традиционная медицина, с другой стороны, представляет гипотезу о «блуждающих в артериальной крови сумасшедших клетках первичной опухоли», которые затем случайно оседают где-либо в организме и начинают «размножаться».

Т.е. официальная онкология  не имеет ничего, кроме двух теоретических предположений, которые так никто и не смог до сих пор доказать.

1. Нет никаких доказательств перемещения раковых клеток посредством артериальной крови. Несмотря на все современные технические средства, такие как электронные микроскопы, которые могут видеть даже молекулярные цепи, никто до сих пор не видел этой «миграции» раковых клеток. Кстати, сегодня не доказано даже существования ВИЧ таким же образом.

2. В соответствии с представлением традиционной медицины, клетка из первичной опухоли, например, кишечника, должна преобразоваться в клетку, например, кости, при этой миграции.   Таким образом, образуются «костные метастазы». Согласно интервью от 13.07.1989 между доктором Хамером и профессором  Pfitzer  (профессор патологии и цитопатологии, декан медицинского факультета университета Дюссельдорфа), в одном органе существуют только его клетки, и никакие другие. Другими словами, раковой клетке кишечника придётся пройти метаморфоз  для превращения в раковую клетку кости. Ну, прямо как из гусеницы получается бабочка. Но медицина не может это доказать!

Пациента всегда говорят эту «сказку о метастазах», правда, им не уточняют, что это всего лишь не доказанная гипотеза ("Онкологическая сказка").
Профессор Waldhauser теперь объяснял нам возникновение метастазов у Оливии следующим образом: сформированные в опухоли Вильмса раковые клетки мигрируют через артерии к органам, которые затем страдают от этого. Гистология не может показать что меняются именно клетки печени, а не почки, и здесь он явно не согласен с профессором Pfitzer.

Почему же тогда в печени один метастаз, а в лёгких – три? Почему он ранее сильнее всех сомневался в наличии диагноза рака печени? Даже если он не доверяет заграничному профессору Rius, но как быть с заключениями доктора Bauml и доктора Ростовской?..   Он замолчал и посмотрел на меня с лицемерным выражением лица.

На мой следующий упрёк, что больница не говорит нам каких-либо сведений о состоянии Оливии и что требуется публичное освещение истории болезни Оливии, он защищал себя так: только если будет объявлен вотум недоверия традиционной медицине, то только тогда общественность имеет право на информирование, а медицинское сообщество – на защиту.

Если в результате, однако, не будет подтверждено наличие опухоли Вильмса, то это будет его личным поражением. Какие типы опухолей возможны – он так и не ответил. Он лишь сказала, что это очень редкие опухоли, и что мы всё равно этого не поймём.
По его решению я могу видеть Оливию каждый день только в течение 15 минут, и только после предварительной консультации с ним. Тем не менее, мы должны  каждый день записываться на прием. Позже, когда он узнает меня лучше, эта предосторожность может быть ослаблена.
Также  профессор Waldhauser пытался представить доктора Хамера как сумасшедшего, который пытаются навязать совершенно новый взгляд на мир, хотя всё говорит об обратном.  Разве он не знает  из истории, что это уже случалось? Я ответил – как, например, с доктором Земмельвейсом, который был в конечном счете заключен в   сумасшедший дом? Я, как логический человек, в любом случае убеждён в верности диссертации доктора Хамера до тех пор,  пока не будет подтверждено обратное.

В тот день я был у Оливии только 10 минут. Она была в полубессознательном состоянии, но сразу отвечала на вопросы медсестры наклоном или покачиванием головы, глазами, но не говорила. Они часто поворачивала ко мне своё болезненное лицо. Это уже был эффекты химиотерапии? Ужасно!

Когда я говорил с ней, она реагировала  болезненным выражением лица. Эрика сказала мне, что я не должен расстраивать её. Я был осторожным, чтобы не возбудить её, потому что тогда доза снотворного была бы увеличена.

Это было ужасное эмоциональное переживание. Нам говорили, что будут помогать нашему ребёнку, а на самом деле мучают её.
Мысли проносились в моей голове. Что за игра ведётся здесь?   Весь этот театр с правами на посещение действует мне на нервы, он был использован в качестве рычага против меня.  Даже доктору Лангеру было запрещено наблюдать Оливию.

Эрика переживала  все это лучше, чем я. Для меня врачи были  убийцами,  для неё – просто глупцами.

Когда я уезжал, я достаточно дружелюбно попрощался с персоналом.  Понятно, что эти врачи не могли меня судить. Завтра появятся фото Оливии на первой странице «Ganzen Woche», и возможно меня ожидают более серьёзные санкции.

Разговор с доктором Лангером: Эрика и я были взволнованы его лояльностью и гуманностью в том плане, что он может за это попасть в беду. Он лишь отмахнулся.

Офис окружного прокурора.   В письме к районному суду было отмечено следующее:

29.07.95 Оливия помещена в отделение интенсивной терапии детской клинике больницы Нормальные часы посещения - 2 раза по полчаса в день, но для Эрики это время было увеличено до 2 раз по три часа в день.  Хотя Эрика, как говорится в заявлении, не остаётся с ребёнком в палате, так как это было бы равносильно признанию лечения, ей позволено регулярно посещать дочь.

Я был лишён права на посещения, поскольку заявлял что «разобью всё на мелкие кусочки» и выражал своё намерение силой вывезти Оливию из больницы.   По этой причине Федеральному управлению полиции в Вене было предложено охранять отделение больницы, где находится Оливия. Сначала полицейским в штатском и двумя полицейскими в униформе, затем только одним  полицейским.

С 03.08.95 мне было разрешено посещение. Хотя мне было в принципе разрешено посещать Оливию также 2 раза по три часа, фактически я мог посещать её на очень краткое время.  Причина – я хотел постоянно участвовать в консультациях по поводу состояния Оливии, а 06.08.95 пронёс в отделение фотокамеру и постоянно делал заметки и осуждал проводимую терапию. Когда мне сказали, что, несмотря на обнаруженные метастазы в печени и лёгких всё ещё существовали хорошие шансы, я   потребовал отмены подобного лечения Оливия, так как врачи давали только 5% шансов на выживание.

Поэтому потребовалось в дальнейшем проводить со мной просветительскую беседу с профессором  Waldhauser в присутствии профессора Friedrich.
Поскольку ребёнок находится на лечении ведущими врачами Австрии, и никакие медицинские дебаты не могут быть проведены в отделении интенсивной терапии, в получении мной консультаций от врача не было необходимости.

****
Позорная ложь – в заявлении этом были указаны слова, которые я никогда не говорил. Также совершенно не соответствует действительности выделенное мне время для посещений. Мне изначально было предоставлено видеть Оливию в течение  15 минут в день. После фотографирования время посещения было снижено с 15 до 5 минут. После расположения в отделении полицейского караула  я ещё не имел возможности видеть свою дочь.

Разумеется, при разговорах с врачами я задавал вопросы на темы, которые традиционная медицина до сих пор не дала никаких конкретных ответов. Кроме того, я отметил, что существуют различные мнения врачей и выяснил, что научная медицина сам запуталась в своей же паутине лжи.

Всё это, естественно, возмущает меня. От доктора Хамера я знал, что ребёнок с опухолью Вильямса и метастазами в лёгких и печени не лечится традиционной медициной – родителям просто вручается морфий и ребёнок отправляется домой умирать.   Кроме того, врачи даже после поступления Оливии в больницу говорили, что шанс выжить составляет только 10%. Теперь метастазы обнаружены ещё в двух органах – какой же шанс имеет Оливия теперь?

Они хотели, чтобы мы не понимали, какую терапию они проводят, поэтому отказали в наблюдении за Оливией нашему семейному врачу. Для чего?

Статьи в СМИ:
Издание «profil» - Мы зашли слишком далеко
Издание «spiegel» -  Врачи против «чудо-целителя»: борьба за Оливию П.
Издание «täglich alles» - Доктор Хамер: отпустите Оливию домой!


Продолжение следует...





.
Tags: gnmpro, Оливия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments