Егор Миронов (fillum) wrote,
Егор Миронов
fillum

Category:

Дневник Оливии (17)

Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 13

Никакой пощады – Оливию отрывают от матери.

Суббота, 29 июля 1995, 0:30

Судья Masizek заявил, что принудительная терапия обеспечит  20-40% успеха восстановления, даже без присутствия родителей в связи с прогнозом комитета врачей.

20-40% шансов на выживание! Ранее он заявил, что при вероятности, меньшей чем 50% он вернёт нам Оливию домой!  Этот человек просто обманул нас. Конечно, речь опять шла только про опухоль Вильмса. На мой вопрос о том, как быть  с тем, что другие врачи диагностировали рак печени (д-р Ростовская, доктор Хамер, профессор Rius, доктор Bauml), судья ответил, что для него это не имеет значения, потому что их мнения некомпетентно. В моей просьбе иметь возможность отвезти Оливию в Барселону мне было отказано с тем обоснованием, что Оливии это уже не было нужно и опасно.

Опасно? Это было вообще откровенной ложью. Оливия даже гуляет несколько раз в день по палате и ходит в туалет, и теперь она больше не должна перевозиться? Что на самом деле происходит, она что, серьёзно ранена в ДТП?   Адвокат пациента профессор Пикл вёл себя, как если бы он был прокурор. Помимо обвинений   я не получил от него никакой помощи.  Четверо из врачей были против меня, профессор   Gadner больше не присутствовал, и доктор Zimper остался в фоновом режиме.   Судья Masizek не мог правильно выговорить имя доктора Хамера. В документах судья также постоянно упоминал имя доктора Хамера с ошибками Было это сделано , преднамеренно или это произошло случайно?

Этот разговор продолжался   до 01:00. Как будто они праздновали победу, доктор Zimper дал всем присутствующим выпить.  Я хотел вернуться к моей семье, однако полицейский преградил мне путь и не пустил в палату, указав на выход из больницы. Мне не было позволено говорить даже кратко с моей женой. По телефону я попросил её вынести мне хотя бы мои личные вещи из палаты, но ей это не разрешили сделать.  Полицейский сказал мне, что если я позволю себе остаться на площади перед больницей, я был бы арестован.

Что я должен сделать против такой власти? Они не позволяют мне быть с моим ребенком. Врачи, судьи, окружные представители и наконец, полиция отказала мне, как отцу, чтобы получить доступ к моей дочери.

Я поехал домой.

Утром я получил звонок от Эрики: Она была в недоумении. Медицинский персонал готовил всё для перевозки Оливии в больницу в Вене.  Эрика сопротивлялась, говоря им, что согласно договоренностям она должна забрать ребёнка домой.  Оливию готовили к химиотерапии. Вдруг она стала вполне транспортабельной! Я быстро соображал.  В прошлый четверг терапевт Vanura публично заявил по телевидению, что лечение без участия родителей приведёт к смерти Оливии и, следовательно, не будет возможным. Это было ужасное решение, но я убедил Эрику не  позволить ей увезти Оливию ни при каких обстоятельствах, и ей донести это до врачей. После этого публичного заявления они не смогут позволить себе отнять Оливию от нее. В этом я увидел наш единственный шанс.

Но для нас не было предусмотрено никакой пощады. Вопреки протестам матери, её ребенок был буквально похищен. Это  было ужасно. Оливия кричала и плакала Эрика.

Оливия была доставлена ​​в больницу в Вене. Эрика поехала домой. Какой шанс даёт традиционная медицина  ребёнку, который имеет кисту почки, карциному почки, рак печени и рак кости в поясничных позвонках, и которого принуждают к псевдо-терапии да ещё и без присутствия родителей?
Из радиопередачи мы узнали о том, что в 13:00 на венской площади Святого Стефана состоится демонстрация в защиту прав пациентов и свободы выбора терапии. Кроме того, по радио Эрику уже называли плохой матерью, которая оставила ребёнка в беде. Спонтанно мы решили пойти на эту демонстрацию, одновременно вызвав несколько телевизионных групп для обьяснения нашей позиции и возмутительных действий врачей.   В течение нескольких минут на площади собралось около 200 человек, вовлеченных в жаркие дебаты. Несколько автобусов полиции стояли на площади.  Люди раздавали листовки и было шумно.   В 15:00 Эрика решила идти к Оливии в больницу. Я думал, что это было не разумно, но она не послушала меня. Кто знает, что в настоящее время было сделано с Оливией или что там  планировалось.

После нескольких часов дебатов на площади я с несколькими друзьями зашли в кафе неподалёку. После этого мы хотели встретиться с доктором Лангером для дальнейшего обсуждения ситуации. Мои друзья отговаривали меня. Они боялись, что это может привести к ещё большему давлению на нашу семью. Когда мы вышли из кафе, ко мне подошёл какой-то мужчина и громко стал обвинять меня в том, что я хочу смерти для своего ребёнка, отказываясь от химиотерапии. Я не показал абсолютно никакого страхи или застенчивости и позволил ему договорить, после чего молча полез в нагрудный карман и протянул опубликованные статистические данные ему под нос, в которых говорилось, что только 6% детей, получавших химиотерапию, выжили в результате такого «лечения». Мужчина сразу замолк. Мы пошли дальше. Этот человек казался подозрительным. Его гневная речь явно была заранее отрепетирована.  Кто он и что он хочет? Когда мы отошли на несколько шагов, он снова побежал прямо к нам и постоянно хотел иницировать разговор, причём на повышенных тонах. Каждый раз,   сразу рой пешеходов собрался вокруг него. Я стоял в буквальном смысле тесно окружённый людьми. Место было узкий проход между рядом домов. Мои друзья явно опасались, и у меня также сложилось впечатление, что одной искры будет достаточно, чтобы эта толпа атаковала нас и линчевала. Но для нас было опасно  потерять самообладание и спокойствие, поэтому я попытался говорить с ним спокойно. Кто, если не мы, родители, должны принимать ответственность за своего ребенка, спросил я его. Он на мгновение замолчал а потом громко выпалил «Я и государство!" Он и государство… Я покачал   головой и просто пошёл дальше.

Только позже мы узнали, что случилось с Оливией. Она была так взволнована, что её пришлось поместить сразу в  реанимацию. Публично об этом никогда не сообщалось. Ещё в Тульне  Оливия на завтрак ела круассан и пила горячий шоколад , а также вполне могла по-прежнему идти самостоятельно!

В отделении интенсивной терапии в Центральной больнице Вены ей пришлось делать  интубацию. При этом ей даже повредили один зуб – это   может быть объяснено только поспешным введением чрезвычайных мер! В Тульне Оливию осматривали несколько очень известных врачей. Среди них был детский психолог. Если эти врачи не могли предвидеть так далеко, то, что будет происходить при насильственной разлуке с матерью , у меня есть сомнение в их компетентности! Они все знали к чему это приведёт! Доктор Vanura сказал об этом на телевидении. Не их компетенция была сомнительна, но их человечность! Они не имели её вообще. Уже в первые часы они рисковали жизнью нашего ребёнка.

Был ещё один момент. Я сам сказал доктору Zimper что Эрика никогда не оставит своего ребёнка. Врачи ведь знают о материнском инстинкте? Конечно! В средствах массовой информации Эрику действительно описали ​​как чудовище. Как может мать покинуть своего ребёнка в такой серьезный час? И кто вызвал эти трудные времена? Мать, конечно.

Вечером Эрика вернулась домой. Это было позволено побыть с Оливией в течение нескольких часов. Её рассказ о состоянии Оливии потряс меня. Оливия была в искусственном глубоком сне, на аппарате искусственного  дыхания и с внутривенным питанием. Так как мы не имели ни малейшего понятия, почему эти меры были приняты, мы совершенно не мог знать, чем это было вызвано и чего нам ожидать.  Мы думали, что в настоящее состояние здоровья Оливии искусственно драматизируется, чтобы у врачей было оправдание своих вмешательств.  В теории можно было бы обвинить их в резком ухудшении здоровья от их действий.  Нам уже была известна статистика, что 10-15% больных умирает при первом применении химиотерапии. 

Оригинал текста -  http://www.olivia-tagebuch.at/kein-erbarmen.html

Продолжение (Часть 2) следует...




.
Tags: gnmpro, Оливия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments