Егор Миронов (fillum) wrote,
Егор Миронов
fillum

Category:

Дневник Оливии (7)

.
Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 8

Является ли традиционная медицина монополией?

Среда, 31 мая 1995

С раннего утра (9:00 часов) началось агрессивное давление со стороны врачей.

Звонок от профессора Юргенссена:

Он спрашивает, изменилось ли наше отношение к ситуации. Я ответил отрицательно. Кроме того, профессор Юргенссен очень хочет знать, были ли мы на консультации у доктора Хамера.  Как и раньше, я ответил отрицательно. Профессор  Юргенссен назвал доктора Хамера коллегой, который где-то в больнице в Бургенланде или в Штирии поставил неквалифицированный диагноз пациенту.  Когда я напомнил о праве родителей на конфиденциальность, профессора повесил трубку.

Помимо словесного давления все врачи, с которыми мы общались, постоянно подозревали что мы консультируемся у доктора Хамера. Что такого в этом враче из Кёльна? Ведь если действительно все онкологи знают о Новой Медицине, то чем можно объяснить их такое поведение? У нас сложилось впечатление, что доктор Хамер был олицетворением нечистой совести этих онкологов.

Я должен был определить нашу стратегию поведения. Я знал, что выбор врача является свободным, и я не обязан озвучивать кому бы то ни было имя лечащего врача. Профессор Юргенссен признал это: «Да, когда у вас аппендицит, вы имеете на это право, но у вашего ребёнка рак и он может умереть.»

Получается, что в случае диагноза рака родители, автоматически теряют право участвовать в выборе лечения?  То есть любой вид терапии определяет только ортодоксальная медицина, даже если она не уверена в положительном её исходе? Т.е. когда врач утверждает что ребёнок находится «на грани жизни и смерти», ничем это не подтверждая, родители автоматически теряют все родительские права? Живем ли мы в то время, когда медицина является правовой диктатурой? Разве это не напоминает ситуацию, когда государство может влиять на «неугодных» людей через их детей посредством медицины? Должны ли родители предоставлять своих детей врачам для проведения экспериментов с лекарствами, которые якобы обещают быть «более успешными», чем предыдущие? Какие вообще имеют права родители, чьи дети лечатся он онкологии?

Конечно, можно предполагать, что родители в тяжёлой ситуации могут действовать только на основе своих религиозных представлений или довериться шарлатанам.  У нас не было религиозных мотивов, но мы также в любом случае имеем право принимать решения, основываясь в т.ч. и на религиозных мотивах. И уж мы точно не принимали решения после общения с шарлатанами, у нас было много подтверждений правильности принципов Новой Медицины. Как мы должны убедить в этом власти?

Но почему мы должны на самом деле убеждать власти? Разве традиционная медицина обладает монополией на лечение? Если бы она имела 100% успех, то всё было бы понятно и не было бы никакой дискуссии. Конечно, мы бы выбрали тогда традиционную медицину. Но они не могут дать таких гарантий! В течение последних двух лет двое моих близких родственников умерли от рака.

Для меня 100% моих родственников, имеющих рак, умерли от обычного медицинского лечения!

Напротив, Новая Медицина не принимает каких-либо доводов или предположений просто на основе веры в их правильность,  что самонадеянно делают врачи в традиционной (ортодоксальной) медицине, все результаты Новой Медицины  явно воспроизводимые и имеют высокие показатели излечения в этом перспективном подходе в лечении рака. Новая Медицина не занимает какую-либо общественную позиции и пропогандирует только строго научный принцип, это не имеет ничего общего со средневековым догматизмом, когда что-либо (кого-либо) осуждают без рассмотрения и вешают ярлык «шарлатанство», убеждают обычных врачей не рассматривать этот подход под угрозой отзыва лицензии, подвергая их юридическим преследованиям.

Традиционная медицина использует судебную власть для реализации своих собственных интересов.

Мы, как родители Оливии, знакомые с Новой Медициной  доктора Хамера, полностью убедились в правильности его диагностики и методов лечения.. Доктор Хамер показал, что Оливия «заболела раком» почек именно в процессе восстановления, а «раком» печени по причине отсутствия её матери рядом с ней, поэтому самой правильной терапией в этом случае будет присутствие мамы Оливии рядом с ней, временно оставить работу и полностью дать ребёнку то, в чём он нуждается – постоянный, непрерывный уход мамы.

Мы видели как страдала Оливия, когда Эрика вышла на работу, но раньше думали что она к этому привыкнет. Но её организм переключился в аварийную программу естественного «рака», с особой реакцией органов. Когда Оливия снова получила поддержку мамы, необходимости в этой аварийной программе уже нет, и ребёнок выздоравливает.  Мы в этом убеждены.
И нас, как родителей, в принципе не заботит конфликт между традиционной медициной и Новой Медициной, мы имеем право выбирать, и мы можем  нести ответственность как родители.

vvv

Четверг, 01 июня 1995

Власти начинаю усиливать давление.

Звонок от г-на Рейснера из Югендамт (ведомство по делам детей, следит за воспитанием детей и их благополучии):

Г-н Рейснер настойчиво желал узнать имя нашего лечащего врача. Я настаивал на том, что имею право не оглашать его. Г-н Рейснер ответил, что будет добиваться решения суда и сказал, что придёт к нам во второй половине дня.

Я воспользовался оставшимся до его визита временем и встретился с рекомендованным нам ранее адвокатом.

Посещение юриста д-ра Клейнера:

Хотя он не знал доктора Хамера,  он пояснил, что ребёнок имеет право на медицинское лечение. Однако, нет никакого закона, который мог бы заставить раскрыть имя лечащего врача. У меня была идея: доктор Ростовская действительно принимала участие в консультации нас по поводу лечения Оливии. Её имя можно было бы использовать, при этом не оглашая.  Поэтому я предложил адвокату подтвердить, что мы проводим лечение Оливию без указания имени врача. Этот вариант показался Клейнеру вполне юридически оправданным.

Телефонный разговор с доктором Ростовской:

Я представил ей моё предложение. Она объяснила, что она сама только за распространение принципов Новой Медицины, но ей нужно посоветоваться со своим адвокатом.

Визит г-на Рейснера (ведомство по делам детей):

Разговор длился несколько часов, в течение которых я пытался прояснить нашу позицию. Г-н Рейснер сказал, чтобы я пришел на консультацию к судье Masizek на следующий день. Г-н Рейснер безуспешно пытался выведать у нас имя лечащего врача.

Весь день Оливия чувствовала себя хорошо, у неё не было ни лихорадки, ни боли.

vvv

Пятница, 01 июня 1995

Посещение районного судьи Нойштадта г-на Richter Masizek:

Я спросил, будет ли достаточно показаний адвоката о фактическом лечения Оливии. В этом судьёй было отказано на том  основаниям, что он  должен сначала убедиться, что врач имеет квалификацию лечить рак и назначать соответствующую терапию. Если мы не назовём имя врача, то опека заберёт у нас ребёнка и будет проведено принудительное лечение. Я тут же представил как представители Юнгендамта с полицией врываются в дом родителей Эрики и забирают Оливию, чтобы отвезти её в больницу.

Тогда я возразил, что мы имеем дело с медицинскими разногласиями в этом случае, как и в случае врача Зиммельвейса (судью не заинтересовал этот пример), и что суд должен услышать это второе мнение, чтобы вынести правильное решение, и предположил, что можно было бы провести слушания обеих сторон в течение ближайших трёх недель. Я думал, что это  правильно, но сразу же пришла мысль, что врач, который будет придерживаться мнения Новой Медицины, будет преследоваться законом в Австрии. Судья Masizek согласился, что я могу пригласить в суд врача с другим мнением на счёт лечения Оливии. Я поблагодарил его и вышел.

Я думал, что именно такие судебные заседания дадут возможность предоставить доказательства правильности принципов Новой Медицины. Как я был глуп! Я не мог рассчитывать ни на обязательства судьи, ни на помощь врачей, которые знали о Новой  Медицине.

Телефонный разговор с доктором Ростовской:

Она сказала, что д-р Хамер, вероятно, не сможет помочь, т.к. в Австрии был выписан ордер на его арест за «оскорбление» традиционной медицины.  Она сама также боялась несправедливого преследования.

Мои ожидания были разрушены.

Телефонный разговор с доктором Баумом:

Он признал, что перед судом никакой врач, применяющий методы Новой Медицины, не имеет абсолютно никаких шансов. Он сам попал в эту «мясорубку» в 1993 году, его в течение месяца так сильно «изваляли в грязи», что он заболел.  Каждый врач, который использует открытия доктора Хамера в своей практике, находится в очень большой опасности. Он сам не афиширует свою связь с Новой Медициной по этим причинам.  Он предупредил меня, учитывая на то, что в случае самого доктора Хамера уже были случаи подставных автомобильных аварий и попыток отравления.  Он описал борьбу с Новой Медициной как настоящую войну в стиле мафии.  По его мнению, задетыми оказались такие мощные интересы, что даже средства массовой информации не пишут правду об этом.

Я испугался, но пересилил свой страх и написал письмо в Международную Хельсинкскую Группу по правам человека. Несмотря на советы,  я решил обратиться в средствах массовой информации.

Телефонный разговор с доктором Ростовской:

Я понял, что она боялась.


Оливия была днем ​​и вечером немного усталой и у неё немного болела голова.

vvv

Воскресенье, 04 мая 1995

Телефонный разговор с доктором Herz:

Его совет: надо получить разные заключения – из больницы Св.Анны и от другого врача. ОН сам не может выписать такое заключение, но знает одного уролога из больницы в Вене. Он также может рекомендовать доктора Liebner из Бадена. Доктор Liebner (имя изменено)  врач общей практики, который уже вылечил одного ребёнка с травмой почки применяя принципы Новой Медицины. В правовом споре, однако, он не хотел бы участвовать.

С друзьями я посоветовался на счёт подходящих мест для  убежища.

Телефонный разговор с Ингеборг:

Они дала мне координаты фрау Ингрид, пациентки доктора Хамера, которая готова была «пойти на баррикады» в защиту Новой Медицины.  В редакции газеты «Täglich Alles» (ежедневная венская бульварная газета) я должен был узнать имя журналиста, который написал последнюю статью о докторе Хамере.  А в «Австрийском фонде здравоохранения» я буду пытаться искать врачей Новой Медицины, которые не имеют никакого страха перед судебной системой.

У Оливии не было никаких жалоб в течение дня. Вечером она жаловалась на «ломоту» в теле.

vvv

Понедельник, 05 июня 1995

Телефонный разговор с фрау Ингрид:

Она сама страдала раком и была  «залечена» традиционной медициной. Доктор Хамер в 1991 году был для неё «последним шансом». Сегодня она полностью здорова. Она была того мнения, что «Ассоциация пациентов доктора Хамера» должна была взять на контроль наш случай. Назначенная на завтра встреча с редактором газеты должна была помочь нам привлечь внимание общественности. Но сначала надо обсудить, что и как нам делать. Ингрид является набожным человеком и обещала молиться за нас. Я поблагодарил её. Мы договорились на завтра о встрече в Вене.

Интервью с Карлом (работает (имеет связи?..) в верховном суде)

Я рассказал ему всю историю и наши мотивы. Он заверил меня, что проконсультируется с адвокатом в Верховном суде по этому вопросу. Я передал ему следующее письмо:

«Я прошу юридического признание прямой и неразрывной связи и взаимодействия между психикой, мозгом и органами тела в соответствии с принципами Новой Медицины и открытий доктора Хамера.
В случае болезни, я прошу признать моё законное право выбирать метод лечения в соответствии с этими принципами.
В этом смысле, я как родитель, прошу признать моё законное право выбирать метод лечения для своих детей»

Интервью с г-ном Н. (редактор и член муниципального совета Грюнбаха):

Я также рассказал ему обо всех предыдущих событиях. Он согласился  собрать информацию о докторе Хамер. От него я ожидал честный отчёт в местной газете.

У меня было плохое предчувствие. Что делать, если завтра представитель опеки с полицией придут забирать Оливию? Сколько времени у нас есть? Смогу ли я получить необходимую помощь во время завтрашней встречи в Вене? Как обеспечить Оливии безопасность? Если меня арестуют, что тогда делать? Это просто кошмар. Мы должны были бы «уйти в подполье», чтобы спастись от представителей Системы. Мы боялись, что наш телефон прослушивается, мы просто подскакивали, когда телефон звонил. Планы на будущее, потеря работы, всё, что нам раньше казалось очень серьёзным, теперь стало неважным. В первую очередь нужно, чтобы Эрика и Оливия были в безопасности.

Оливия весь день чувствовала себя хорошо, но по-прежнему принимала назначенные лекарства. Все наши дети, в том числе Оливия, ночевали не дома а у наших родственников, нам пришлось уступить в этом детям.

Мы решили уехать на следующий день.

Оригинал текста – http://www.olivia-tagebuch.at/schulmedizin.html

Продолжение следует…




.
Tags: gnmpro, Оливия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments