December 21st, 2015

Дневник Оливии (13)

Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 11 (продолжение 2)

Пятница, 21.07.1995

По договоренности, мы снова поехали в больницу. Консул сказал Эрике, что попытается отменить решение о лишении её опеки над Оливией, чему было несколько свидетелей.   Однако обо мне, об отце ребёнка, речь не шла.  Доктор Хамер заметил в шутку, что мне не вернуть опеку,  потому что я лично не говорил с Президентом, который был очарован голосом Эрики.

Но в больнице нас ждала неожиданность. Назначенный ответственным доктор Кальво ушёл в этот день в отпуск. У меня было объяснение этому – он просто испугался. Это напомнило мне ситуацию с попыткой создания медицинской комиссии в Австрии, когда врачи, поначалу давшие согласие, впоследствии отказывались от участия. Боясь общественного внимания, они просто находил нелепые оправдания, чтобы уйти в сторону.
Два местных врача неволей приняли на себя обязанности доктора Кальво и пришли, естественно, к выводу, что немедленное проведение химиотерапии абсолютно необходимо. Однако затем доктор Хамер сделал своё заключение о дальнейшем лечении Оливии и его подписали консул в качестве представителя австрийского государства, доктор Маркович и наш семейный доктор Гриль.

Малага, 21.07.1995
По просьбе австрийского консула Walter Esten я, как врач,  признаю, в случае ребенка Оливия Пильхар, следующее:
По моему мнению, Оливия имеет по существу три разных органических явления, которые я называю результатом действия значимых биологических специальных программ природы, которые принято называть «рак», и все они находятся уже в фазе заживления.

Collapse )
.

Дневник Оливии (14)

Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 12

Снова в Австрии – государство нарушает все договорённости

Понедельник, 24 июля 1995, утром:

Прибытие в аэропорт Вены:

В самолёте нам сообщили, что мы остановимся не у пассажирского терминала, т.к. там много журналистов. Самолёт подрулил к ожидавшей нас машине скорой помощи. Сразу же к месту нашей стоянки подьехали несколько машин и мотоциклов полиции. Мы вышли из самолёта и сели в машину скорой помощи.

Джентльмен из окружного управления Нойштадта представился нам как доктор Heinz Zimper, заместитель губернатора округа, и вручил мне ещё раз тот же факс из суда, который мы получили в Испании. Мы не могли сразу поехать из аэропорта, потому что профессор Gadner должен был прибыть к нам, хотя об этой встрече мы ни договаривались. Наконец, он прибыл и  мы снова сели в самолет, чтобы там вести переговоры.

Переговоры с профессором Gadner, доктором Zimper, доктором Маркович, Эрикой и мной:

Доктор Маркович вручила профессору Gadner подписанное нами в Испании соглашение от 24.07.95, и профессор Gadner заметил, что он едва мог бы продолжать нести ответственность за Оливию в согласованной форме. Я отклонил предложение доктора Zimper что доктора Ростовская может единолично принимать решения относительно лечения Оливии и опять настаивал на участие доктора Bauml в этом деле.

Профессор Gadner произвёл абсолютно негативное впечатление на меня. Эрика сказала мне, как только мы вышли из самолета, она никогда больше не будет иметь дело с этим человеком.Он производил абсолютно неприятное впечатление, и она никогда не могла доверять Оливию этому человеку. Тем не менее, профессор Gadner прошёл вместе с Оливией в машину скорой помощи и там коснулся её живота. Видя этого человека рядом с моей дочерью, я чувствовал отвращение.

Я не знал, что думать, всё опять казалось находится в подвешенном состоянии. Я был рад, когда мы, наконец, выехали из аэропорта и взяли направление в наш Maiersdorf. Было забавно, что мы ехали с конвоем из полиции. На протяжении всей истории полиция хотела поймать нас, теперь же они обеспечивают нам быстрый проезд.  Оливия жаловалась, что её укачивает, и мы поехали медленнее.

Мы снова были дома. Эрика сразу отвела Оливию в её комнату.  Прибытие репортёров ожидалось через час, полицейская машина стояла на нашем участке. Но в течение короткого времени произошло примерно то же самое, что и в  Испании - перед нашим домом собралась толпа журналистов с камерами. В конце концов мне пришлось выйти к ожидающим журналистам. Меня спросили, означает ли присутствие полиции то, что нас снова арестовали? Я ответил, что это для нашей защиты.

Телефонный разговор с доктором Bauml:

Доктор Хамер заверил меня в Малаге, что доктор Bauml будет наблюдать за выздоровлением Оливии. Теперь, однако, доктора Bauml опроверг это. Я был потрясён и так долго разговаривал с ним, пока он не согласился. Но в любом случае он требовал, чтобы Оливия была не дома, а в больнице. Он предложил в этой связи больницу в  Тульне. Её главный врач был благоразумным пожилым человеком, который был близок к выходу на пенсию. Поэтому он не имел амбиций, а также мог не боятсья серьёзных проблем, если терапия Новой Медицины потерпит неудачу. Кроме того, там можно было очень комфортно находиться и Эрике вместе с Оливией, там можно организовать приготовление пиши Эрикой для Оливии – что было совершенно необходимо в нашей ситуации. Ещё одним преимуществом будет то, что местонахождение Оливии может быть тайной для журналистов. Доктор Bauml намерен провести предварительные переговоры с терапвтом  Vanura из этой больницы. Вечером было запланировано совещание с доктором Ростовской.

Визит Джеральда:

Из новостей он узнал, что сегодня мы вернулись из Испании, и сразу приехал к нам. Когда он вышел из автомобиля, я как раз общался с журналистами во дворе. Джеральд был поражён, как спокойно я отвечал на их вопросы. Позже  Джеральд отвёз меня на встречу с доктором Ростовской.

18:30 - 22.30:  Встреча с доктором Ростовской:

Присутствовали: доктор Zimper, доктор Маркович, доктор Ростовская, д-р Bauml, Джеральд, два доктора, которых порекомендовала доктор Ростовская и которые применяют в своей практике принципы Новой Медицины. Было решено на следующее утро перевезти Оливию в  Тульн, как настаивал доктор Zimper.

В это время я не знал, что   по закону  в государственных больницах можно применять методы только официальной медицины. Это был один из многих случаев, о которых нам умалчивали сознательно.

Поскольку местонахождение должно оставаться тайной до поры до времени, мы решили выехать из Maiersdorf как можно раньше.В Тульне дальнейшее лечение будут проводить доктор Bauml и доктор Ростовская. Главный врач согласился на все основные мои условия, согласно которым я согласился на пребывание Оливии в стационаре, потому что  постоянный медицинский контроль Оливии был оптимальным.

После того, как все присутствующие согласились с этими договорённостями, доктор Маркович покинула заседание.Я передал доктору Zimper всех ранее сделанные КТ-снимки, а также оригинальные документы из Малаги, после чего он пообещал мне их вернуть после проверки и изучения.  Эти снимки были сразу же  рассмотренны доктором Bauml и доктором Ростовской в присутствии доктора Zimper, и эти первые два врача уже сами явно увидели отёк печени, который  отрицали ранее и профессор Jürgenssen , и доктор Манн. Также доктор Ростовская и доктор Bauml указали со ссылкой на КТ-снимки мозга (на форму Очагов Хамера на этих снимках) что процесс в печени уже перешёл в фазу распада опухоли.   Доктор Zimper казалось был впечатлен и часто недоумённо качал головой. Его вопрос о полезности химиотерапии на данном этапе был решительно отвергнут двумя врачами как ничем не оправданная процедура. По словам доктора Bauml, химиотерапия обычно приносит больше вреда, чем пользы. Но особенно в случае Оливии с её раком печени применение химиотерапии было твёрдо отклонено.

Решение, принятое на этом совещании врачей, было принято во многом благодаря имеющимся КТ-снимкам.  Я увидел, что эта встреча была отмечена атмосферой чрезвычайно благих намерений и наполнила меня   оптимизмом на благо моего ребёнка. Я также узнал, что доктор  Bauml был очень религиозным. Я снова был рад, что выбрал его для лечения Оливии.

Было уже поздний вечер, когда мы вернулись домой. Эрика не знала, что мы должны  на следующее утро везти Оливия больницу. Так как она уже спала, я не мог сказать ей это до утра. Оливия спала с нами в супружеской постели. Я почувствовал, как от неё исходит специфичный запах, соответствующий туберкулёзному процессу разложения опухоли. 

Доктор Хамер на пресс-конференции в Малаге составил заявление о событиях в Австрии.

Вторник, 25.07.1995

Эрика, естественно, очень удивилась моей новости и не могла в это поверить. Вкратце я пытался донести до неё все обязательства врачей, и я призвал её поверить доктору Bauml. Оливии снова пришлось уехать из дома. Она опять не могла быть в покое. Даже прогулки были для неё тяжёлым испытанием. Но теперь, как мы надеялись, он будет наконец там, где ей будет спокойно вместе с мамой, да ещё и под  постоянным медицинским контролем.

Телефонный разговор с доктором Leibold:

Эрика уже сказал мне, что этот врач не жалеет усилий и вчера поздно вечером посетил их с Оливией дома. Таким образом, он был в состоянии получить представление о состоянии Оливии. Однако, он шокировал Эрику тем, что считает смерть Оливии неизбежной. Я попросил его посетить Оливию в Тульне.

Помещение Оливию в детскую больницу Тульна

Нас  уже ожидали, палата была подготовлена. Там был водопровод, отдельный туалет, две кровати, балкой, но не было ничего для приготовления пищи. Нам сказали, что посуду нам принесут. Молодой врач, который завершил оформление формальностей прямо в нашей палате, заверил меня ещё раз, что ничего не будет сделано против нашей воли, и что только терапевт доктор Vanura и доктор Bauml будут определять дальнейшее лечение Оливии. После  того, как Оливия и Эрика были размещены, я  с Джеральдом покинул больницу.



Так было в Малаге

Фрагмент стенограммы магнитофонной записи:
Доктор Zimper в присутствии главного терапевта доктора Vanura, доктора Geissler, адвоката Miklautz, доктора Ростовской, доктора Маркович и меня рассмотрел КТ-снимки и   обнаружил, что Оливия была свободна от метастазов. Особенно были объявлено, что лёгкие  и головной  мозг свободны  от метастазов. Ничего не было упомянуто о печени. Мое согласие на химиотерапию был получено потому, что теперь я понял, что это единственная надежда для Оливии. В ближайшие 48 часов следует начинать её лечение.
Я никогда не видел в химиотерапии шанс для Оливии, но я согласился, чтобы никто насильно не удерживал нашу дочь вдали от нас. Я просто хотел  избежать принудительного лечения без нашего присутствия!

Оригинал текста - http://www.olivia-tagebuch.at/oesterreich.html

Продолжение следует...

Дневник Оливии (15)

Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 12 (продолжение)

Четверг, 27 июля 1995
Утром доктор Маркович пришла в нашу палату. Почему с нами так поступают?   Мои мысли были парализованы. У меня не было никакого ответа. Почему только мы доверились ей? Я поехал домой. Терапия Оливии начнется в течение ближайших двух дней. Врачи и власти добились того, чего они хотели. В конечном счёте мы,  родители, даже стали для них «разумными», но для Оливии теперь начинаются пытки.  За что мы фактически боролись? Как часто я догадался сам, прежде чем моя цель, чтобы иметь возможность лечить Оливия, но по-прежнему основывается на Новой Медицины? Неужели всё было напрасно? Что я делал бы, если бы имел полную свободу выбора? Я доверил бы Оливию доктору Хамеру. Но почему я теперь согласился? Потому что иначе Оливию изолируют от нас, и тогда она вряд ли выживет вообще.  Нас шантажировали нашим же ребёнком! Это было невероятно…

Мы договорились. Теперь можно было бы сказать: "Наконец, родители пришли к разуму!" Что бы произошло, если бы Оливия не выжила от этого лечения? Нам бы сказали: "Дорогие родители, вы, к сожалению, опоздали с вашим ребенком" Мы договорились. Но шансов на то, что Оливия выживет от этой терапии, были малы, и сами врачи знали это.   Но если вы хотите  убить нашего ребенка, то без нашего согласия. Это было бы ошибкой, чтобы дать свое согласие. Если вы настаиваете на химиотерапии для  Оливия, то вы также должны нести ответственность за последствия, а не переложить её на нас. Мы не могли взять на себя ответственность за химиотерапию!

Я не знал что делать. Мои мысли вращались. Когда вы убиваете Оливия, вы должны сначала убить меня, думал я в бессильной ярости. Я был готов на голодовку. Я решил воспользовался преимуществом нашей известности в средствах массовой информации. Я знал, каким должен был быть заголовок. В телефонном разговоре я поделился с Эрикой идеями на счёт наших следующих шагов. Я действительно выбрал матерью своих детей смелую и решительную женщину. Вместе мы сильны против тех, кто хочет лишить нас малейшего шанса.

Я позвонил в ежедневную газету и на "ORF" и объявил им моё решение. «Так как Оливии будет сделана химиотерапия, я начинаю голодовку!»
На самом деле, я почти ничего не ел с момента перелёта из Испании, и суровость последних двух недель уже дала мне явную худобу. Мои брюки уже болтались у меня на бёдрах, и я был полон решимости осуществить свой план.

Открытое письмо отца Оливии Пильхар к Федеральному президенту
Томасу Клестилу
Collapse )
.

Дневник Оливии (16)

Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 12 (продолжение 2)

Передача на телеканале «ZIB 2» ("ORF")  от 28 июля 1995 года в 22:00 

Голос за кадром:  У нас сегодня в студии гость – министр   Bartenstein , который прокомментирует  случай Оливии Пильхар, и корреспондент Ingrid Turnher 

Ingrid Turnher : "Добрый вечер, дамы и господа, добро пожаловать на" Zib 2" сегодня... Ордер областного суда Винер-Нойштадт был сегодня подписан. В качестве основания - подозрения в пытках или пренебрежение интересами несовершеннолетнего. Доктор Хамер, тем временем, снова защищал свои теории по телефону в эфире радио Штирии. Операция по удалению кисты почки у Оливии Пильхар, по словам Хамера, должна быть проведена не ранее, чем через несколько недель. Химиотерапия   совершенно бессмысленна, говорит он. Именно на эту теорию полагаются родители Оливия, хотя опухоль в брюшной полости девочки уже достигла размера более четырех литров. Доктор Zimper, который сейчас ведает лечением Оливии, сейчас находится под растущим давлением, чтобы принимать решения ".

Голос за кадром:  "Сегодня в 13:30 доктор Zimper снова прибыл  в больницу Tulln, чтобы снова попытаться убедить родителей Оливия о необходимости химиотерапии ".
Collapse )

Дневник Оливии (17)

Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 13

Никакой пощады – Оливию отрывают от матери.

Суббота, 29 июля 1995, 0:30

Судья Masizek заявил, что принудительная терапия обеспечит  20-40% успеха восстановления, даже без присутствия родителей в связи с прогнозом комитета врачей.

20-40% шансов на выживание! Ранее он заявил, что при вероятности, меньшей чем 50% он вернёт нам Оливию домой!  Этот человек просто обманул нас. Конечно, речь опять шла только про опухоль Вильмса. На мой вопрос о том, как быть  с тем, что другие врачи диагностировали рак печени (д-р Ростовская, доктор Хамер, профессор Rius, доктор Bauml), судья ответил, что для него это не имеет значения, потому что их мнения некомпетентно. В моей просьбе иметь возможность отвезти Оливию в Барселону мне было отказано с тем обоснованием, что Оливии это уже не было нужно и опасно.

Опасно? Это было вообще откровенной ложью. Оливия даже гуляет несколько раз в день по палате и ходит в туалет, и теперь она больше не должна перевозиться? Что на самом деле происходит, она что, серьёзно ранена в ДТП?   Адвокат пациента профессор Пикл вёл себя, как если бы он был прокурор. Помимо обвинений   я не получил от него никакой помощи.  Четверо из врачей были против меня, профессор   Gadner больше не присутствовал, и доктор Zimper остался в фоновом режиме.   Судья Masizek не мог правильно выговорить имя доктора Хамера. В документах судья также постоянно упоминал имя доктора Хамера с ошибками Было это сделано , преднамеренно или это произошло случайно?

Этот разговор продолжался   до 01:00. Как будто они праздновали победу, доктор Zimper дал всем присутствующим выпить.  Я хотел вернуться к моей семье, однако полицейский преградил мне путь и не пустил в палату, указав на выход из больницы. Мне не было позволено говорить даже кратко с моей женой. По телефону я попросил её вынести мне хотя бы мои личные вещи из палаты, но ей это не разрешили сделать.  Полицейский сказал мне, что если я позволю себе остаться на площади перед больницей, я был бы арестован.

Что я должен сделать против такой власти? Они не позволяют мне быть с моим ребенком. Врачи, судьи, окружные представители и наконец, полиция отказала мне, как отцу, чтобы получить доступ к моей дочери.

Collapse )

.