December 17th, 2015

Дневник Оливии (7)

.
Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 8

Является ли традиционная медицина монополией?

Среда, 31 мая 1995

С раннего утра (9:00 часов) началось агрессивное давление со стороны врачей.

Звонок от профессора Юргенссена:

Он спрашивает, изменилось ли наше отношение к ситуации. Я ответил отрицательно. Кроме того, профессор Юргенссен очень хочет знать, были ли мы на консультации у доктора Хамера.  Как и раньше, я ответил отрицательно. Профессор  Юргенссен назвал доктора Хамера коллегой, который где-то в больнице в Бургенланде или в Штирии поставил неквалифицированный диагноз пациенту.  Когда я напомнил о праве родителей на конфиденциальность, профессора повесил трубку.

Помимо словесного давления все врачи, с которыми мы общались, постоянно подозревали что мы консультируемся у доктора Хамера. Что такого в этом враче из Кёльна? Ведь если действительно все онкологи знают о Новой Медицине, то чем можно объяснить их такое поведение? У нас сложилось впечатление, что доктор Хамер был олицетворением нечистой совести этих онкологов.

Я должен был определить нашу стратегию поведения. Я знал, что выбор врача является свободным, и я не обязан озвучивать кому бы то ни было имя лечащего врача. Профессор Юргенссен признал это: «Да, когда у вас аппендицит, вы имеете на это право, но у вашего ребёнка рак и он может умереть.»

Получается, что в случае диагноза рака родители, автоматически теряют право участвовать в выборе лечения?  То есть любой вид терапии определяет только ортодоксальная медицина, даже если она не уверена в положительном её исходе? Т.е. когда врач утверждает что ребёнок находится «на грани жизни и смерти», ничем это не подтверждая, родители автоматически теряют все родительские права? Живем ли мы в то время, когда медицина является правовой диктатурой? Разве это не напоминает ситуацию, когда государство может влиять на «неугодных» людей через их детей посредством медицины? Должны ли родители предоставлять своих детей врачам для проведения экспериментов с лекарствами, которые якобы обещают быть «более успешными», чем предыдущие? Какие вообще имеют права родители, чьи дети лечатся он онкологии?

Конечно, можно предполагать, что родители в тяжёлой ситуации могут действовать только на основе своих религиозных представлений или довериться шарлатанам.  У нас не было религиозных мотивов, но мы также в любом случае имеем право принимать решения, основываясь в т.ч. и на религиозных мотивах. И уж мы точно не принимали решения после общения с шарлатанами, у нас было много подтверждений правильности принципов Новой Медицины. Как мы должны убедить в этом власти?

Но почему мы должны на самом деле убеждать власти? Разве традиционная медицина обладает монополией на лечение? Если бы она имела 100% успех, то всё было бы понятно и не было бы никакой дискуссии. Конечно, мы бы выбрали тогда традиционную медицину. Но они не могут дать таких гарантий! В течение последних двух лет двое моих близких родственников умерли от рака.

Для меня 100% моих родственников, имеющих рак, умерли от обычного медицинского лечения!

Collapse )
.

Дневник Оливии (8)

Продолжение. Начало книги - здесь.

Глава 9

Побег

Вторник, 06 июня 1995

Утром мы забрали детей домой. Они замечательно провели время у знакомых, и даже с Оливией не было никаких проблем.  Я почувствовал облегчение. Оливия была в безопасности.

Телефонный разговор с г-жой Ингрид:
Врачи придут на нашу сегодняшнюю встречу. Она нашла благоразумным наше желание «спрятать» Оливию.

Я отправился на нашу встречу. Я пришёл заранее, и у меня было время немного почитать. С собой у меня была книга «Тайные общества» Яна ван Хельсинга. Я готовился к встрече с представителями «Австрийского фонда здравоохранения».

Я написал в блокноте:
«Прежде всего я хотел бы сказать, что все предпринятые шаги и мои действия были сделаны в полном согласии с моей женой и моими наиболее близкими родственниками и целью было только одно: выздоровление моей дочери.
Мы отвергаем возможные обвинения в религиозной или суеверной предвзятости или просто излишней доверчивости нас, как родителей.  Мы верим в разум и в состоянии признать рациональное. Мы сожалеем, что раньше делали неправильные шаги. Теперь мы знаем, что приняли правильное решение. Мы несём полную ответственность. Судья Masizek думал, что он может взять на себя ответственность в случае принудительного лечения.
Врачи не могут гарантировать ничего, даже так называемый «процент выживаемости». Судья, а не врачи, решает брать на себя ответственность, как будто жизнь нашего ребёнка это что-то, что можно взять и положить в карман. С тех пор, как мы узнали о Новой Медицине, мы не позволим провести Оливии принудительную терапию непроверенным химио-препаратом.

Чтобы избежать угрозы принудительного лечения, мы решили спрятать Оливию от представителей власти, и всё наше время сосредоточить на официальных прениях. Моим вторым желанием после полного исцеления Оливии и прекращения преследования нас является: официальное признание того факта, что человек имеет неделимое единство связи психики, мозга и органов и, таким образом,  имеет законное право на получение медицинской помощи в случае болезни в соответствии с этим представлением. Взаимодействие между психикой и телом чувствует каждый человек. Я хочу официального подтверждения этого факта. Возможность каждому человеку  обратиться с этой просьбой в Комиссию по правам человека это ключ к успеху»

Но встреча прошла не так, как я планировал. Collapse )
.